?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
Фундаментные столбики американской мечты
Ватсон
ljenauk
С начала 1930-х годов в США, когда после Великой Депрессии цена на недвижимость уменьшилась на порядок, развивалось законодательство, стимулировавшее американцев занимать деньги для покупки собственных домов. Самым заметным стимулом служила возможность сокращать налогооблагаемый доход на сумму процентов по закладной. Вторым по значимости были ссудосберегательные организации, именуемые также сбербанками.


К 80-м годам большинство домов, купленных в кредит в США, было профинансировано именно этими некоммерческими учреждениями местного значения (обычно их деятельность ограничивалась радиусом до 100 миль), максимально приближенным к модели идеального банка. Издержки у этих ссудосберегательных организаций были минимальны, так как получение прибыли не было целью сбербанка, то его задача была покрывать затраты на: а) зарплату немногочисленным сотрудникам (обычный президент такого сбербанка зарабатывал «куда меньше 100 тыс.долл.в год» и мог являться, по совместительству, главой небольшого муниципалитета); б) на начисление проценты по вкладам; в) амортизацию офисного имущества. Конечно же, какую-то часть издержек неизбежно вносил ещё и естественный временной разрыв между моментами открытия депозитов и моментом принятия участия их средств в кредитовании.

Классическая формула политики сбербанков была такова: ставки по вкладам — 3%; ставки по кредитам — 6% годовых.

Поддержка сбербанков государством — раздача им гарантий и административной помощи, была любимой темой политиков перед всеми выборами. Это ни считалось зазорным даже с праволиберальной точки зрения, так как в теории «на больших отрезках» потерять все деньги считалось невозможным — долги обеспечены недвижимым имущестовом должников, а государство просто готово иногда подставить плечо, чтобы «отрезок» не порвался. Поэтому хранить накопления в сбербанке считалось очень надёжным. Ограничения на максимальный вклад (40 тыс. долл. на взрослого человека плюс 40 тыс. долл. на семью) должны были снизить вероятность технических дефолтов, что с одной сторны позволяло уменьшить величину потенциально необходимых кассовых резервов и более полно использовать активы сбербанков, а с другой тороны — гарантировать возврат вкладов в случае наступления страхового банковского случая, что должно было привлекать больше вкладчиков. Низкий уровень ставок по вкладам, компенсированный их защищённостью, делал возможным и низкий уровень ставок по обеспеченным кредитам.

В 1950 году объём закладных (сумма ипотечного долга домохозяйств) составил 55 мрлд.долл., к 1976 — 700 млрд.долл., а в январе 1980 года — 1,2 трлн.долл.

Одновременно в 70-е начали развиваться другие процессы-рецессы. В 1968 году наблюдалось бегство крупных вкладов из банков (возможно, это связано с тем, что в 1966 году правительство США впервые выпустило свои 100-долларовые банкноты, что могло напугать крупные капиталы, имеющие владельцев, учитывающих в первую очередь монетарный характер причин инфляции). Деньги потянулись на фондовые рынки и в ПИФы. Многие ПИФы уловив тенденцию, решили сменить свои стратегии с высокодоходного характера в сторону высоконадёжного, защищённых от резких колебаний биржевых курсов, и, таким образом, возникли взаимные фонды денежного рынка, вкладывающиеся в самые разные ценные бумаги корпораций и правительства, во все по-немногу. Возник институт, предлагающий сравнимую со сбербанками надёжность сбережений. Тут ещё грянул и нефтяной кризис и, в тогда ещё энергоёмкой и энерго-неэффективной экономике, начался каскадный рост издержек, раскручивающий инфляцию уже немонетарного характера.  Тогда уже и средние слои начали искать место, позволяющее их сбережениям не отставать от роста цен. Тренд настроений вкладчиков всё больше смещался в сторону большей доходности взамен большей надёжности.

Столкновение многих банков с недостатком ликвидности толкало их увеличивать спрос на межбанковских рынках, что приводило к росту ставок по кредитам и ещё более увеличивало рост издержек в экономике. Вдобавок ко всему председатель ФРС Пол Волкер 6 октября 1979 года объявил, что отныне денежное предложение не будет колебаться в такт с деловым циклом. Темп денежного предложения будет постоянным, а плавающей сделают ставку процента.

В конце концов волна бегства вкладов докатилась и до сбербанков. Те конторы, которые не обанкротились в начале, подняли ставки по депозитам, чтобы удержать вкладчиков и встали на путь убыточности, решив попросту отсрочить своё банкротство. За несколько лет на выплаты вкладчикам обанкротившихся касс ушли все полувековые накопления агентств по страхованию вкладов FDIC и FSLIK (первое было предназначено для банков вообще; второе — специально для сбербанков, но израсходованы были фонды обоих агентств). После чего наступил черёд налогоплательщиков отвечать за правительственные гарантии. К концу 80-х Казначейством США было потрачено ещё 150 млрд. долл. на улаживание проблем сбербанков.

Помимо того, Казначейство начало продавать свой авторитет — закладные получившие его штемпель, вырастали у трейдеров в цене, а Конгресс снял ограничения со сбербанков на рискованные операции. В результате сбербанки продавали закладные и покупали «высокодоходные» активы, которые зачастую оказывались мусорными облигациями, которые брокеры научились эмитировать на грани фола, используя хитрые схемы. Ради того, чтобы освоить наплыв деревенских простачков (у которых процент — туда, процент — сюда), воротилы и не на такое были готовы. В конце 80-х наиболее грязные фирмы Уолл-стрита лопнули (успев зафиксировать значительные профиты своим владельцам), когда сбербанкам вновь ограничили участие в подобных сделках.

Продолжали лопаться и сбербанки, но правительство наконец-то уже поняло правильные действия — проблемному банку предлагалось объединять свои активы с обанкротившимся банком, а новому образованию выдавался кредит «доброй воли». По сути — в банке открывался долгосрочный депозит, куда вносило деньги правительство. Дело в том, что появление среди множества обязательств по краткосрочным депозитам и депозитам до востребования даже относительно небольшого объёма депозитов на которые «можно определённо опереться» заметно повышало шансы учреждения на выживание. Была бы уместна следующая метафора — когда не умеющему плавать человеку, стоящему по горло в воде подкладывают камни под ноги, что позволяет ему чуть приподняться и не захлебнуться при волнении. Сбербанкам всего-то и надо было дождаться всех выплат по всем кредитам, чтобы самостоятельно покрыть свои обязательства перед вкладчиками, в т.ч. и перед правительством. Убыток правительства заключался лишь в том, что оно получало по своим вкладам проценты много меньше рыночных, но при этом было защищено от множества рисков, бушевавших на денежном рынке. Это было лучше, чем откармливать волков с Уолл-стрит.

Общий ажиотаж на денежном рынке вызвал ещё один самоусиливающий эффект, никем не предвиденный в силу своей потребительской нерациональности и выразившийся в том, что многие люди, наблюдая удорожание кредита, шли в банки рефинансироваться, чтобы побыстрее расплатиться с имеющимеся у них ипотеками и долгами. Это было возможно, во многом потому, что ежемесячные платежи по кредитам не составляли слишком уж существенной части дохода, который, к тому же, у многих мог вырасти спустя годы после взятия кредита. Люди были готовы увеличить свои ежемесячные платежи, чтобы поскорее избавиться от долгов. Впрочем, нельзя и сказать, что действия домохозяйств были совсем уж не рацональны. Ведь более раннее снятие залогового обременения со своего жилища позволяло человеку раньше начать (а успеть-то многим хотелось) свой бизнес, взяв, например, опять в ипотеку и в лизинг основные фонды для ведения бизнеса, и заложив жильё, чтобы получить деньги на покупку материалов и на операционные расходы. Вполне себе чистоганная версия.

Жёсткость политики ФРС устроила горячие 80-е в американском деловом мире, которые при этом не перерастали в панику и в бегство капитала, так как бежать из ведущей страны Запада было особо некуда, а президент Рейган мастерски нагнетал американским капиталистам ощущение состояния осаждённой крепости. В результате чего общественная истерия была канализирована в работу вперемешку с имитацией бурной деятельности, надолго задав американской деловой этике соответствующие темп и качество.